Доценко Семен Васильевич

КНИГА ПАМЯТИ СЕЛА НЕКРАСОВКА ХАБАРОВСКОГО РАЙОНА ХАБАРОВСКОГО КРАЯ

ДОЦЕНКО СЕМЁН ВАСИЛЬЕВИЧ

Награды

Орден  Отечественной войны II степени

Наличие сведений в государственной информационной системе «Память народа»

История: 

Из Книги Памяти. Часть 5, Хабаровск. 2007, стр. 880: «Участвовал в боевых действиях с августа по сентябрь 1945 г на Дальневосточном фронте в составе 186 отдельного стрелкового батальона. Радист. Старший сержант». Боевые награды: орден Отечественной войны II степени, медаль «За победу над Японией». О Семёне Васильевиче написала жена Доценко Елена Николаевна: «Родился в семье крестьянинабедняка. Окончил семь классов (в селе была только семилетняя школа) и стал работать в колхозе на разных работах. В апреле 1939 г. был призван в Красную Армию, служил в отдельном строительном батальоне, был бригадиром. В августе 1941г. был переведен в батальон аэродромного обслуживания, где получил специальность радиста и был назначен начальником радиостанции. Полк, в который входил батальон, базировался в Монголии, охранял границы Дальнего Востока от нападения Японии на Советский Союз. А когда началась война с Японией, их полк участвовал в боях. Из армии демобилизован в октябре 1946 г. Поступил в юридическое училище в городе Новочеркасске Ростовской области, который окончил в августе 1949г. и был направлен на работу в органы внутренних дел. Сначала работал оперуполномоченным в Центральном районе города Хабаровска, затем в 1952г. назначен заместителем начальника милиции Краснофлотского района г.Хабаровска. в марте 1955г. назначен начальником милиции Ленинского района ЕАО, затем переводился в Кур-Урмийский, Лазовский и Вяземский районы начальником милиции.

По состоянию здоровья ушел в отставку в 1974 г. За работу в милиции имеет награды. В ноябре 1974г. переехал с семьей в село Некрасовка, поступил на работу в Некрасовский совхоз инженером по технике безопасности. Ушел на пенсию 5 апреля 1978г. Награжден медалью «Ветеран труда». О труженике тыла Доценко Елене Николаевне рассказала внучка Доценко Алина: «Елена Николаевна – хранительница большого семейного архива, в котором много стареньких черно-белых фотографий. Я обратила внимание на ту, где фотограф запечатлел молодых девушек. Мне показалось, что одна из них очень похожа на меня. Бабушка Лена сказала: «Да! Это я с подружками, когда училась на курсах шоферов в райцентре Лбищенске». Что за курсы шоферовженщин? Где этот Лбищенск, Уральск, Казахстан, где была сделана фотография? Я решила всё это узнать. Надо успеть. Иначе будет поздно, и канет в лету история бабушкиной судьбы. Родилась она в ЗападноКазахстанской области в селе Маштексай Жангалинского района. Бабушка сожалеет: «Сейчас Казахстан - отдельная страна. Вся моя родня живёт в Казахстане. За границей!.. Не добраться до них… Очень жаль…» Современная политическая обстановка такова, что разорваны многие семейные связи. А кто такие уральские казаки, к которым относится и мой прапрадед, отец моей прабабушки? Из интернета я узнала, что город Яицкий городок (современный Уральск) был заложен казаками на полуострове между реками Яик (Ура) и Чаган. Сейчас этот район города называется «Куренями», от слова курень — казачье жилище. Всегда казаки были свободолюбивым народом. Одним из них был отец моей прабабушки Елены Николаевны, Селькин Николай Корнилович, 1890 года рождения. Как рассказала бабушка, молодой уральский казак Николай Селькин служил в казачьем войске (в какое время служил и где – бабушка не помнит). Был урядником (это младшее офицерское звание). Вдоль Урала растет лес. Когда решили строить новые дома в Мергенево, - материала для строительства у людей не было. Разрешило им начальство срубить нужное количество лесу. Были посланы для этого рабочие. И среди них – Николай Селькин. Так в село Мергенево Чапаевского (Лбищенского) района Уральской области семья переехала в 30-е годы. Жили очень бедно. «Мой брат Ваня ходил в школу в военной гимнастёрке – самой дешёвой одежде. Трудно было. Не за что было купить нормальную одежду. Раньше так было: уберут урожай, сдадут госпоставку. А на трудодень ничего почти не остаётся. Голодали. Жили мы в селе, продавать было нечего да и некому. Денег нет. Купить не на что. Жил народ бедно. У нас казах был - дыра на дыре. Даже заплатку приложить некуда. Однажды директор колхоза договорился с воинской частью. Три лошади им отдал бесплатно, а за это они дали обмундирование, бывшее в употреблении, и даже гражданскую одежду, в которой солдаты приходили в армию (плохую-то выбрасывали, а хорошую складывали в кладовку). Так вот машину ЗИС до того нагрузили вещами, что даже набивали палки да доски, чтобы тюки не развалились. Директор, пока ехали по селу, стоял на крыле, смотрел, чтоб провода палками и грузом не задевать. А потом он всех наделил одеждой. Приедешь в отделение, а там казашка щеголяет в военной форме! Беднотой никто не возмущался. Что возмущаться было? Все так жили. Всем было тяжело. Карточная система. Больше не дадут». Как-то в июне 1941 года отец вместе со мной поехал к своему сыну, моему брату, в гости на конный завод. А возвращались домой уже вечером. Ехали на верблюде, он был запряжен в телегу. В дороге отец говорит мне: «Я сегодня видел войну. Воевал, - говорит, - с германцами». Приезжаем в Мергенево, там плач, стон. Что такое? Война началась! Немец напал на Россию. Сон-то вещим оказался! Через несколько дней началась мобилизация. Сначала брали всех до тридцати пяти лет. Из нашего села взяли всех механизаторов. А потом из Уральска (Уральск – это наш областной город – еще раз поясняет для меня бабашка) приехал мужчина и стал мобилизовывать молодежь, таких, как я, на курсы: кого на трактористов, кого на шоферов, слесарей, токарей. Я всегда мечтала стать лётчицей. 30-е годы были героическими годами. Много радости вызывал полет Чкалова через Северный полюс в Америку, полет трех летчиц: Гризодубовой, Полины Осипенко и Расковой – на Дальний Восток, где они совершили вынужденную посадку в тайге… Молодежь, и я тоже, много занималась спортом, мечтала о полетах, о романтике. К занятиям спортом окружающие относились положительно. Спорт был популярен и приветствовался. Но – война помешала исполнению наших желаний. Училась я хорошо. У меня были все отличные оценки, кроме военного дела (у нас такой предмет был), по нему – «хорошо». К началу войны я закончила учиться в девятом классе, и оставался еще десятый. Но как началась война, мы, три подружки, не знаю даже почему, вдруг решили стать шоферами. Может быть, потому, что мальчишек приезжий мужчина агитировал помочь родине в трудное для нее время. И мы загорелись таким же желанием! Но нас не брали. Мне, например, ещё и шестнадцати лет не было. «Вы, - говорит тот мужчина, - не получите права и шоферов из вас не получится. Маленькие ещё». Мы три дня за ним ходили. Он даже звонил в школу механизации. Говорил: «Девчонки крепенькие, может быть, возьмём?» Ну, разрешили ему нас взять. И мы поехали на курсы шоферов. Вот приехали мы в райцентр Лбищенск, в школу механизации. Школа механизации занимала целый квартал. Учебное здание трёхэтажное, другое здание – общежитие, тоже трехэтажное. А во дворе всякие сельхозмашины. И даже в классе машина с разрезами – наглядное пособие. «Стали мы учиться. А называли нас курсантами. Были у нас уроки: мы изучали правила дорожного движения, устройство автомобиля, слесарное дело. Я ведь потом дома всё сама делала: краны чинила, с инструментами работала. У нас были мастерские, в которых мы знакомились с частями машины. Много работали на тисках и вытачивали разные несложные металлические детали. Жили в общежитии мы с подружками, одна из них казашкой была. Хорошие девочки были, скромные. Во время учебы на курсах мы с ними сфотографировались. Получили каждая по фотографии, подписали друг другу на память и - разъехались. Как-то так жизнь повернула, что больше и не свиделись ни разу. 

Как началась война, множество заводов и фабрик были перевезены из прифронтовой полосы в Казахстан. И в Лбищенск прибыло очень много эвакуированных и репрессированных, которых привлекли к работе. Были эвакуированы в наш город и военные училища. Я помню Одесское пехотное, Ворошиловградское лётное, Ленинградское училище связи и другие, и занимали они большие здания: Ленинградское училище связи заняло здание пединститута, а пединститут – здание педучилища, а педучилище вообще выехало в райцентр. Дошла очередь до школы механизации. Когда эвакуированные заняли здания нашей школы, мы ещё не закончили учёбу. Слесарей, токарей, всех распустили, документы даже выдали, а шоферамто нельзя документы выдать, потому что практическая езда много значит, а мы не научились ездить. Поэтому нас распределили по совхозам, МТС (машинно-тракторным станциям), где были машины. И попала я в 51-й конный завод имени Буденного, где брат мой работал. В годы войны конный завод был предприятием оборонного значения, были там лошади ценной породы, они считались военнообязанными, стояли на учёте в военной коннице, и три машины было, на них нас должны были учить ездить. Сначала, пока мне восемнадцать не исполнилось, я ездила на полуторке как стажёр вдвоём с основным шофёром, татарином Мухаммедом. Был он белобилетником, то есть по болезни из-за травмы рук его не брали в армию, был у него белый медицинский освободительный документ. С таким помощником я ездила до 1946 года. Еще была на конном заводе, кроме военных лошадей, и легковая машина. У секретарей райкома не было машин, и они частенько к нашему директору обращались, просили его, и я - без водительских прав! - возила их по соседним районам, куда им надо было. И ещё был ЗИС, трехтонная машина. Она была с механиком, но без шофёра. Когда нужно ехать в Уральск, областной город (а он в 250 километрах от совхоза), механик вёл машину сам, а я с ним как второй шофёр, училась вождению. А когда получила права, мне совсем поручили ЗИС. А аккумуляторы-то плохие, завести мотор не могу, надо ручку крутить вкруговую, а у меня сил нет. Так летом мне давали крепенького мальчишку. Одно лето со мной Саша Попов ездил, второе лето – Валентин Иконников, потом дядя Вася, старик, так он мне чуть машину не сжёг совсем. Был у нас в Уральске конетрест. Я однажды туда заехала по делу (не помню уж, за поручением каким или за бумагами). Мне говорят: «Елена! Мы хотим послать своих заводских ребят в подмосковный институт-конезавод, чтобы они закончили его и никуда больше не стремились, а остались здесь же на работу. А то пришлют к нам молодых, они поработают три года и уезжают. А ты не согласилась бы?». А я говорю: «У меня же всего 9 классов». А мне ответили: «А мы набираем таких. Там они год на подготовительном отделении поучатся, и их зачислят на первый курс». В общем, повезли наши документы в институт. Жду я вызов в институт. Как-то в тресте мне сказали: «Пришел вызов, но тебя в списке почему-то нет». Ждала я, ждала. Так с этим институтом ничего и не получилось. Я ещё год проработала (1946 год) и решила поступить в учительский институт имени Пушкина. В то 

время были срочные двухлетние учительские институты, куда принимали с 9-классным образованием. Поступила учиться. Получила диплом, и меня отправляют на работу учителем в 51-ый конный завод! Я говорю: «Не поеду!» «Почему?» «Была шофером - стала учителем. Меня никто слушать не будет». «А вы заработайте авторитет», – говорят. Встретили меня на конезаводе хорошо! Дети хорошо встретили. Работала я учителем математики и физики. Учебный год закончился, и 15 августа 1949 года я вслед за мужем Плотниковым приехала на Дальний Восток, в Хабаровск. Работала учителем математики в Краснофлотском районе в женской школе № 8. Два года прожили с мужем и разошлись. Потом вышла замуж второй раз, и прожили с Доценко Семеном Васильевичем сорок лет. В 1974 году Семена Васильевича назначили в Некрасовку, а следом за ним и я переехала. Работала в школе № 1 библиотекарем. Однажды меня пригласили в школу на праздник - день Победы. Был на этой встрече летчик. Он рассказывал о войне, а я – о трудовом фронте. Я раскрыла свою трудовую книжку и прочитала вслух запись о награде за своё шоферство: «За отличное отношение к перевозке грузов премировать - я сделала паузу - телочкой»! Зал – в хохот! Им смешно слышать о такой премии. Сейчас смешно, а в то время корова была кормилицей. Выручала она здорово, и жили многие благодаря ей. Директор конезавода спрашивал меня, что мне дать в подарок: телку или посылку американскую, где есть килограмм конфет. Я не позарилась на конфеты. Нет, говорю, мне корова нужна. За работу во время войны меня наградили медалью. Медали вручали в 46-м. А я в то время поступала учиться, меня на конезаводе не было. Я первый курс закончила, приехала летом домой на каникулы. Меня пригласили в райисполком и вручили медаль. Сначала ребята (сыновья) играли ею, потом я все таки отобрала ее у них. Думаю: авось пригодится. И вот пригодилась сейчас. Есть у меня и другие медали». Маленькая выцветшая фотография помогла мне узнать и понять бабушкину судьбу. Мне стала интересна она с ее насмешливым голосом, всегда улыбающимися глазами. Поколение Доценко Елены Николаевны – это крепкая, надежная, опора нашего общества, опора для нас, будущего страны. Это они, взрослые люди, вели молодежь в ХХI век. Теперь наша задача – продолжить всё то лучшее и крепкое, что создано было ими. «Главное, - говорила бабушка, – верить в лучшее. Может, это лучшее когда-нибудь и наступит?»

1985 — Награждение: Орден Отечественной войны II степени

Дата документа о награждении 06.04.1985

Автор документа о награждении Министр обороны СССР

Номер документа о награждении 76

Электронный образ документа недоступен для просмотра. Оригинал документа находится в Центральном архиве Министерства обороны РФ (доступен для посещения гражданами РФ), Раздел: Юбилейная картотека награждений, шкаф 15, ящик 22